Общество юношей по взаимному улучшению. А ещё ОРЕ.
– Что такое ОРЕ? – спросил Освальд.
– Общество распространения енотов! – конечно же, встрял Ноэль.
– А вот и совсем другое[42], – тряхнула головой Элис. – Не мешай мне, пожалуйста. Мы предлагаем создать общество с председателем, казначеем и секретарём. Вести журнал, в котором будем записывать всё, что сделали. И если мы после этого не перевоспитаемся, я уж не виновата.
«Целью общества, – продолжила она, – являются добродетель и бескорыстные свершения. Мы хотим больше не вызывать досаду и недовольство взрослых, а творить чудеса подлинного великодушия. Расправив широко крылья, – тут Элис сбивчиво зачастила, потому что, как я выяснил позже, с этой частью ей помогала Дейзи, а самой сестре эти крылья показались довольно глупыми, – мы воспарим выше всего интересного, но недозволенного, а вместо этого понесём добро и любовь каждому, пусть даже низкому и презренному».
Денни, слушавший молча, вдруг несколько раз резко кивнул и продекламировал:
Подобно орлу, над грехами взлетим!
Над жизнью неправедной ввысь воспарим!
И, отказавшись от всей ерунды,
Явим мы миру пример доброты!
Я, кажется, однажды видел эти стишки в каком-то учебнике, и там они выглядели, по-моему, несколько иначе, но спорить с Денни мне показалось бессмысленным. Главное, что орёл действительно высоко летит. К тому же нам всем не терпелось узнать, что ещё придумали девочки, хотя тут же выяснилось, что больше им в голову ничего не пришло.
– Это всё, – объявила Элис.
А Дейзи спросила:
– Вам не кажется, что идея хорошая?
– Ну, это зависит от того, кто будет председателем и что вы имеете в виду под «быть хорошими», – не торопился поддерживать начинание Освальд.
Идея так себе, показалось ему. О том, что такое «быть хорошим», вслух не рассуждают, думал он, тем более не распинаются при посторонних. Но раз уж и сёстрам, и Денни мысль понравилась, он предпочёл собственную позицию не обозначать. Придумала-то всё Дейзи, а Освальду было прекрасно известно, что такое вежливость по отношению к гостям.
– Думаю, выйдет неплохо, если мы превратим это в игру, – высказался Ноэль. – Ну что-то вроде игры в «Путешествие Пилигрима»[43].
Мы обсудили его предложение, но к согласию не пришли. Потому что все хотели быть Большим Сердцем, кроме Г. О., который хотел быть львом, а львам в Обществе желающих стать хорошими не место.
Если ему придётся читать слезоточилки про умирающих детей, сказал Дикки, он от такой игры отказывается, а позже, с глазу на глаз, сознался, что на самом деле воспринял идею не лучше, чем Освальд.
Девочки, однако, выглядели так, словно уже сидели в воскресной школе, и нам не хотелось быть к ним недобрыми.
Поэтому Освальд сказал:
– Давайте придумаем устав общества, выберем президента и решим наконец с названием.
Дора сказала, что президентом должен быть Освальд, и он скромно принял её предложение. Сама она стала секретарём, а Денни – казначеем, на случай, если у нас когда-нибудь появятся деньги. Затем приступили к сочинению устава, что заняло у нас всю вторую половину дня. Получилось в итоге следующее:
УСТАВ
1. Каждый член Общества должен быть хорошим, насколько возможно.
2. Члены Общества не должны обсуждать стремление стать хорошими больше, чем это необходимо. (На внесении данного пункта настояли Освальд и Дикки.)
3. Ни один день не должен проходить без доброго дела для страждущего ближнего.
4. Наши собрания должны проходить каждый день или так часто, как нам захочется.
5. Мы должны быть добры к людям, которые нам не нравятся.
6. Никто не должен выходить из Общества без согласия всех остальных.
7. Существование Общества должно сохраняться в полном секрете ото всех, кроме нас самих.
8. Общество носит название…
Стоило нам добраться до этого пункта, как все хором заговорили. Дора предложила назвать наш союз Обществом улучшения человека, а Денни – Обществом исправления заблудших детей, но Дикки ему возразил:
– Ну нет, мы не настолько уж плохи.
Г. О. был лаконичен:
– Назовём это Хорошим обществом.
– Или же Обществом праведного бытия, – чуть поправила его Дейзи.
– Или Обществом добродетелей, – выкрикнул свой вариант Ноэль.
– Звучит как-то по-ханжески, – поморщился Освальд. – К тому же трудно пока сказать, станем ли мы совсем уж добродетельными.
– Понимаете, – пустилась в объяснения Элис, – мы ведь пока только лишь говорим, что станем хорошими, если сможем!
– Ну, тогда, – начал Дикки, медленно поднимаясь на ноги и стряхивая с себя сенную труху, – назовём это Обществом добротворцев – и дело с концом!
По мнению Освальда, Дикки к этому времени до того всё обрыдло, что он решил слегка поддразнить остальных, но если так, то его постигло разочарование. Потому что его слова были встречены дружными аплодисментами и криками:
– Вот именно! В самую точку!
Девочки тут же отправились переписывать набело устав и взяли с собой Г. О., а Ноэль пошёл трудиться над новым стихотворением, чтобы вписать его в тетрадь для протоколов, куда секретарь общества должен был записывать всё в нём происходящее.
Денни поспешил к нему на помощь. Он знает много разных стихов. Подозреваю, он ходил в женскую школу, где ничему, кроме них, не учили. Нас он немного стесняется, однако к Ноэлю привязался, не знаю уж почему.
Дикки и Освальд обошли сад, делясь соображениями о новом обществе.
– Не утверждаю категорически, но, кажется, было бы лучше всего положить этому конец в самом начале, – мрачно проговорил Дикки. – Я лично полон дурных предчувствий.
– Но девочки-то довольны, – отметил Освальд, потому что он добрый брат.
– В таком случае мы должны решительно пресекать болтовню по поводу всяких там «первостепенных задач на сегодняшний день» и «предостережений любящих сестёр», – в прежнем тоне продолжал Дикки. – Если мы с тобой, Освальд, упустим контроль над обществом, оно превратится в кошмар для всех.
Освальд и сам это ясно видел.
– Наша с тобой задача – повернуть общество в нужную сторону личным примером, – развивал свою мысль Дикки. – Но это очень и очень трудно. Вот сам ты много ли знаешь интересных занятий, которые были бы при этом вполне дозволенными? А именно их нам и надо с тобой придумать.
– Наверное, ты прав, – согласился Освальд. – Ведь от стараний быть хорошим недалеко, по-моему, до того, чтобы стать размазнёй. Во всяком случае, я уж точно не собираюсь взбивать подушки недужным, читать вслух немощным старцам и гробить жизнь на прочую ерунду из книжки «Направляю детей по дороге праведной жизни».
– А я тем более, – поддержал Дикки, жуя соломинку, в точности как голова из люка. – Но полагаю, нам нужно вести
